Бантик к валенку

Перспективы развития Белоруссии

Фото: В уютном кафе старого города Минск может показаться тихой европейской провинцией
В уютном кафе старого города Минск может показаться тихой европейской провинцией
Фото: Reuters

Белоруссия между Россией и Европой. На что готов Лукашенко и чему симпатизируют в Минске? Что может позволить стране ее экономика? Репортаж корреспондента «Д» Ларисы Саенко.

Старый Минск выглядит вполне себе уголком Европы — мощеные пешеходные кварталы, звонницы, бернардинские флигели вперемежку с уличными кафе, над которыми витает аромат хорошего кофе. Город выглядит ухоженным и даже зажиточным, судя по ценам и публике, не лишенной европейского налета. Вкусы явно диктует новый средний класс, представленный прослойкой IT-бизнеса, обласканного льготным налоговым режимом. К слову, эта новоявленная отрасль экономики формирует 5% белорусского ВВП, в то время как в союзной России — лишь 1%.

«Мне кажется, что Белоруссия разрывается не между Россией и Западом, а между Западом и СССР»,— говорит американский политолог Нина Хрущева (внучка советского лидера.— «Д»), заглянувшая в Минск. Действительно, все очарование и европейскость столицы осыпаются старой штукатуркой, стоит включить вечерний прайм-тайм, наполненный трудовой хроникой первого и единственного президента страны. Александр Григорьевич Лукашенко по-отечески учит нацию, как сеять тритикале, ухаживать за коровами, правильно питаться, играть в хоккей и покорять космос. Он выглядит слегка подосипшим и подуставшим, что немудрено,— за 25 лет его правления телевизионный экран стал плоским, главный проспект столицы дважды переименован, дважды деноминировалась и трижды обретала новый дизайн национальная валюта, и теперь она — чисто внешне — очень похожа на евро, а не на «зайчика», только слишком зависит от российского рубля. Вместо основной графы экспорта 20-летней давности — советских танков — Белоруссия известна миру компьютерной игрой «Танки». Дважды менялась конституция, сделавшая полномочия президента безграничными. Первый и единственный президент недавно заявил о том, что готовится третья редакция основного закона. О чем пойдет речь, никто не знает, а сам батька молчит.

Посему в умах преобладают две версии: либо Минск прогнется под давлением Кремля и войдет в союзное государство, а де-факто в состав России, либо попробует дрейфовать на Запад, как соседняя Украина. Возможно, с аналогичными последствиями. Прозападные соседи кричат о готовящемся российском аншлюсе, сторонники «собирания земель славянских» бурчат, что белорусский батька вот-вот шагнет в НАТО. Европа действительно свернула политику изоляции Белоруссии, и европейские политики самого высокого ранга сочли минскую площадку вполне уместной и приемлемой для ведения переговоров между Москвой и Киевом.

Лукашенко называет оба народа братскими, что есть чистая правда, и ловко маневрирует между санкциями, которыми обмениваются враждующие братья.

«Доставим в любую страну, с которой поругался Путин» — популярная в соцсетях шуточная реклама национального перевозчика «Белавиа», отражающая суть: Минск научился снимать дивиденды с санкционных войн.

Запад уже не называет Александра Лукашенко ни одиозным персонажем, ни «последним диктатором Европы», ибо он оказался не последним и вроде не самым опасным, и даже показался Западу «исправившимся» после того, как отпустил на свободу в 2016 году арестованных политиков, пытавшихся конкурировать с ним на выборах 2010 года. Дипломатический прорыв был настолько впечатляющим, что Александра Григорьевича даже пригласили в нынешнем году на Мюнхенскую конференцию по безопасности, где, как обещали, могла состояться встреча с госпожой Меркель уже с глазу на глаз. Но он все-таки предпочел вместо этого слетать в Сочи к российскому президенту, чтобы в очередной раз подтвердить незыблемость стратегического партнерства. Минску по большому счету не с чем стучать в дверь европейского дома, ибо стандартный набор ценностей не применим к автократичной Белоруссии. Тем не менее признание особости «белорусского пути» явно произошло.

«Запад и Германия свернули финансирование оппозиции. Говорят, «Лукашенко исправился». Он не исправился, но в стране действительно стало тихо»,— рассказывает доктор гуманитарных наук Александр Федута, в прошлом соратник президента, а ныне автор книги «Лукашенко. Политическая биография», запрещенной на территории РБ. В декабре 2010 года Федута, член команды оппозиционного кандидата в президенты Владимира Некляева, был обвинен в организации беспорядков и провел в тюрьме КГБ почти четыре месяца.

Политический ландшафт страны, выпавшей из поля зрения Европы, занятой более насущными делами, настолько ушел за 20 лет, что называется, под асфальт. В нынешнем году, например, в столице впервые не состоялись ни традиционное шествие «Чернобыльский шлях», которое проводят оппоненты официального курса, ни даже профсоюзный первомай. Они не были запрещены, но в Белоруссии отныне устроителям предлагают оплатить услуги по организации правопорядка. Ни одна из партий, оппонирующих власти, в отсутствие западных спонсоров не потянула этого платежа, исчисляемого в эквиваленте нескольких тысяч евро.

Теперь за те же деньги столичные жители выходят не с лозунгами на митинги, а со складными стульчиками к ратуше на концерты гастролеров из Европы. Логика европейских политиков понятна: Лукашенко, в отличие от других и собственных европейских политиков за пределами своей территории, никого не напрягает, геополитических интересов не обнаруживает, да и вообще у Евросоюза нынче головной боли хватает и без Белоруссии.

Однако и в Европе, и особенно в самой Белоруссии всем, думаю, интересно, чем закончатся попытки Москвы теснее прижать к себе Минск. Союзное государство Белоруссии и России с едиными границами, единой валютой и одним президентом сегодня фантазией никому не кажется. Хотя, напомню, договор о таком государстве подписан президентами РФ и РБ в декабре 1999 года и ратифицирован обоими парламентами. Никто не знает, как уравнять чаши весов, на одной из которых — 140-миллионная богатая недрами ядерная Россия, а на другой — 10-миллионная Беларусь, которая 40% своего экспорта отправляет могучей соседке и получает от нее же 60% импорта по приятным родственным ценам.

«Никакого аншлюса не будет, но если Москва не компенсирует налоговый маневр, который на срок его действия составит $10 млрд, и не даст очередной кредит на рефинансирование выделенных ею же прежних кредитов, Минску придется очень и очень непросто»,— уверяет либеральный экономист Ярослав Романчук, шеф научно-исследовательского центра Мизеса и кандидат в президенты Республики Беларусь в 2010 году. Он осудил оппозиционных политиков, которые повели своих сторонников на площадь в ночь выборов, завершившуюся массовыми арестами. «Все последние новшества — технократическое правительство, льготы IT, биржа криптовалют, безвизовый режим — это только бантик к валенку экономики советского типа, которая очень уязвима»,— считает Романчук.

Лукашенко не пойдет ни на Запад, ни в Россию, для которой у Минска есть в резерве бантики на черный день, в крайнем случае согласится на большее — военное присутствие Москвы или продаст «голубые фишки» российскому бизнесу. Он скорее согласится на падение экономического благополучия, обязанного российской нефти, чем на ущемление своей власти. Да и куда, на какую должность может уйти отец нации, принимающий на день независимости танковый парад в форме генералиссимуса,— разве что в отцы нового президента? «Лукашенко буквально воплотил бисмарковский принцип «Государство — это я». Он обладает абсолютной властью, ограничиваемой его собственными желаниями, и никогда не откажется от нее»,— считает Александр Федута.

Гарант суверенитета, однако, готов прислушаться к народу, когда народ не противоречит. Бантики щедро раздают сторонникам суверенитета — в стране, где ввели запрет на хлопанье в ладоши после протестов 2010 года, теперь есть подобие лондонского Гайд-парка — площадка на отшибе студенческого кампуса, где можно без опаски говорить по-белорусски о европейском выборе и смело критиковать президента… большой соседней страны.

Есть в резерве бантики и для Европы — в новой редакции конституции можно, к примеру, отменить смертную казнь, и Запад будет рукоплескать торжеству прав человека в Белоруссии. А можно разрешить провести гей-парад — в обмен на очередные уступки.