Дом Божий на продажу

Фото: из личного архива
Фото: из личного архива

Количество церковной недвижимости в городах России растет год от года, а вот в Германии и католическая, и евангелическая церкви переживают кризис. Фелиция Мартен о том, как происходит передача городам церковных помещений и что они с ними делают.

Церковь Святого Петра в Менхенгладбахе стала скалодромом, часовню Святого Георгия в Хельмштедте еще в 1997 году превратили в ювелирный бутик, в церкви Святого Эгидия под Геттингеном открылось кафе, в Троицкой церкви в Мюнстере устроили жилой дом. Церкви в Германии переживают кризис недвижимости. Они бы хотели сохранить свои храмы, но зачастую не находят такой возможности.

На профессиональном жаргоне это называется «обмирщением», причем этот процесс имеет место как в Евангелической, так и в Католической церкви. Во время последнего богослужения производится ритуальное «разосвящение» церковных помещений. Священник зачитывает «декрет об обмирщении», из Дарохранительницы вынимают Святые Дары, никогда не угасающую лампаду в алтаре задувают. После этого помещения церкви считаются «десакрализованными» и могут быть выставлены на продажу для использования в новых целях.

«Чистые, мирские, не связанные со священными именами — такими передаются церковные строения для общего употребления людям» — так сформулировал это итальянский философ Джорджо Агамбен. И правда, из церкви удаляются все сакральные предметы и реликвии, чтобы ее можно было использовать в новых целях. Эти цели могут быть культурными, и тогда в бывшей приходской церкви открывается библиотека. Или социальными, как в городке Хильдесхайм в Нижней Саксонии, где бывшая доминиканская церковь Святого Павла стала домом престарелых. Наиболее прискорбным оказывается коммерческое использование, когда в некогда доме Божьем устраивают питейное заведение или ресторан. Когда там, где читался «Отче наш…», подают стейки и коктейли и церковь остается исключительно стенами без малейшего намека на трансцедентальное начало.

С начала нового тысячелетия Католическая церковь, по сведениям Конференции католических епископов Германии, была вынуждена передать для использования в светских целях или даже снести свыше 500 храмов, и это возрастающий тренд. В качестве причин приводится целый ряд факторов: помимо продолжающегося снижения посещаемости богослужений и нехватки священников сегодня пустуют церкви, построенные в западных землях в связи с наплывом беженцев-католиков после окончания Второй мировой войны. Но не в последнюю очередь изменение церковного ландшафта в последние десятилетия и постепенное ослабление связи населения с так называемыми первенствующими церквями обусловлено демографическими и социально-религиозными аспектами. Если у епископства или у прихода к тому же нет средств на текущий ремонт церковных зданий, единственным выходом становится их «обмирщение» и продажа.

Эссенское епископство установило печальный рекорд: 105 храмов были переданы новым собственникам, еще 31 здание пришлось снести. В основном это были сравнительно новые церкви, не подпадающие под закон об охране памятников архитектуры и потому быстрее становящиеся жертвами стенобитных машин.

Поэтому Конференция католических епископов Германии еще в 2003 году опубликовала пособие, в котором общинам настоятельно рекомендуется не торопиться с передачей церквей новым собственникам и вместо этого задуматься о переосмыслении их назначения: «Большие церковные строения можно приспособить под использование, выходящее за рамки богослужебных собраний в узком смысле этого понятия. Помимо проведения литургии они всегда служили общинам и общественности также в нелитургических целях: для концертов, выставок, религиозных спектаклей, правовых актов, собраний».

Даже если в Библии можно найти скептические замечания о «домах Божьих» в целом, поскольку «Всевышний не в рукотворных храмах живет, как говорил пророк» (Деяния апостолов, 7:48), для человека церкви имеют большое значение. Они носят мемориальный характер. Утрата собственной приходской церкви часто становится тяжелым ударом для прихода и жителей окрестных домов, задевает за живое. Одни в ней крестились, другие — венчались, для кого-то эта церковь просто была частью их родного города.

«Все без исключения члены общины скорбят, некоторые безутешны. И я могу это понять, особенно если человек на протяжении 40 лет каждое воскресенье праздновал в этой церкви, ставшей для него родной»,— рассказывает Клаус Мюллер, с 1999 года бывший настоятелем мюнстерской доминиканской церкви, «обмирщенной» в середине ноября. Спустя почти три века после своего освящения церковь превратится в место проведения выставок.

Да, в истории христианства были периоды экспроприаций или использования храмов не по назначению. В ходе начавшейся в 1803 году секуляризации их превращали в зернохранилища, склады оружия и бальные залы. В ГДР при Вальтере Ульбрихте в больших церквях устраивали спортивные залы, а маленькие просто сносили.

Однако нынешний кризис церковной недвижимости обусловлен не насильственной экспроприацией, а скорее вялотекущим внутренним процессом. И если позволить этому процессу получить выражение в виде передачи или тем более сноса церквей, то это нанесет урон в конечном итоге не только символическому характеру церкви, отмечает, в частности, теолог и священник Альберт Герхардс. Он убежден, что многие храмы закрываются преждевременно, и призывает задуматься о разумном сохраняющем переосмыслении их использования.

«Ибо Ты Сам выстраиваешь Себе храм из живых камней» — это цитата из префации, вступлении к чину освящения храма. Тем самым кризис церквей как недвижимости еще более явно предстает кризисом верующих, собственно образующих церковь. И поскольку в Великобритании и Нидерландах массовая передача церковных строений новым собственникам уже доказуемо привела к сокращению численности прихожан, необходимо как можно скорее вспомнить, что Церковь есть «общество верующих». Помимо других литургических форм, таких как медитация или молитвенный круг, в помещениях храмов также может найтись место для осуществления основных задач церкви, таких как служение ближнему (Diaconia) и евангельскому свидетельствованию веры (Martyria). Не далее как в 2016 году гамбургский архиепископ Штефан Хессе призвал предоставить пустующие монастыри для оказания помощи беженцам. И в таком случае можно будет говорить не о закрытии церквей как выражении исчезающей религиозной культуры, а об их новом использовании как христианском ответе на динамичные перемены в Германии. И тогда не придется писать: «Дом Божий на продажу», но: «Дом Божий открыт для всех».